В период весеннего снеготаяния все инспектора рыбоохраны по области проверяют береговые полосы предприятий, чтобы предотвратить сбросы неочищенных сточных вод, затопление всякого рода отходов.

Почему Вятка остается сегодня относительно чистой рекой? Потому что у нее большая скорость течения из-за отсутствия гидротехнических сооружений. От этого процесс ее самоочищения намного выше, чем у других рек волжского бассейна - Камы, Белой, да и самой Волги.

Я работаю в рыбоохране с 1982 г. Рыбы в области становится все меньше, а браконьеров - больше. В связи с обнищанием населения практически все хотят поймать рыбу бесплатно. Все-таки это подспорье населению в питании, особенно когда на селе годами не платят зарплату. Если раньше, в начале века, когда рыба шла на нерест, колокола в церквях не звонили, чтоб ее не потревожить, а копыта лошадей на дорогах возле рек оборачивали дерюгой, то сегодня о завтрашнем дне никто не думает. Сейчас берут все, что плохо лежит. И это касается не только рыбы, но и других объектов животного мира.

К примеру, у нас в области весной после оттепели были сильные заморозки, и на снегу образовался прочный наст. По последним данным охотинспекции, в связи с этим было очень много отстреляно лосей браконьерами на "Буранах". Снегоход "Буран" легко идет по насту, а лось проваливается, обдирает ноги и становится легкой добычей для волков и браконьеров. То же и с рыбой. Рыба нерестится в поймах, на мелководье. А Вятка разливается у нас очень широко, особенно в верховьях. Местные рыбаки на резиновых лодках забираются в те места, куда инспектора на моторках или машинах подъехать не могут, строят домики или ставят палатки и живут там весь нерестовый период. Ловят рыбу и тут же солят. Икру стерляжью добывают бочками.

Если раньше нам предоставляли вертолеты, то на них я последний раз летал в 1997 г. Теперь таких средств у инспекции просто нет. Техника стареет, моторов выдается мало... Работать сегодня сложнее, особенно в период открытия охоты: у населения стало очень много оружия. Раньше были только гладкоствольные ружья, а теперь и карабины, и автоматическое оружие. Охотятся и рыбачат группами, и если когда-то инспектор мог "разобраться" с браконьером в одиночку, то теперь без сопровождения группы автоматчиков ОМОНа мы на реку не ездим. На весь нерестовый период за каждым инспектором области райотделы милиции закрепляют сотрудников с оружием. А помощи "общественников" давно нет: даром никто из местных нам помогать не пойдет. Только сегодня начала вновь возрождаться дружина имени Волошина из студентов-охотоведов. А в былые годы она являлась для нас большим подспорьем: у них своя техника, оружие.

Каждый год бывает несколько случаев нападения на инспекторов рыбоохраны. Были нападения и со смертельным исходом. А в городе Советске у нас работает командир оперативной группы Иван Измайлов. Ему браконьеры на берегу реки Пижмы памятник поставили с надписью, что якобы здесь он будет похоронен. И это при том, что средняя зарплата у инспектора сегодня 3000 - 4000 руб.

Наша главная беда в том, что мы никак не можем получить статус государственных служащих. (Сотрудники охотинспекции этот статус уже получили.) Передо мной много дней уже лежит проект Федерального закона о рыболовстве, так и не рассмотренный и не утвержденный Государственной Думой. Хороший проект. Все-таки надо, чтобы инспектор был социально и в правовом аспекте защищен, чтобы зарплату получал нормальную, снабжался всем необходимым и мог противостоять браконьеру. Но, видимо, у наших депутатов сегодня иные приоритеты...

Киров