Милицейские начальники вполне удовлетворились представленными им объяснениями и документами. Никто из блюстителей порядка так и не удосужился копнуть поглубже, чтобы ответить на очевидный вопрос: где коммерсанты умудрились достать такое количество икры? Ведь для того, чтобы получить почти тысячу килограммов деликатеса, нужно добыть около 15 тонн рыбы. Это почти половина квоты, выделенной департаментом по рыболовству Минсельхозпрода РФ Дагестану на год. Причем речь идет о ловле осетровых сугубо в научных целях. Промышленная добыча этой рыбы в дагестанской акватории Каспийского моря запрещена.

Наконец, самый свежий случай. Летом нынешнего года удалось предотвратить вывоз, опять-таки в Эмираты, нескольких тонн (! ) черной икры. Партию перехватили перед самой загрузкой в самолет.

Откровенная беззубость и нежелание правоохранительных органов Дагестана заниматься расследованием "икорных" и "рыбных" дел сегодня уже никого не удивляет. Объяснение лежит на поверхности. От рядовых браконьеров и контрабандистов ниточки тянутся на самый верх. Да и сами служивые не прочь подзаработать на рыбе.

19 февраля 1997 года на побережье Каспийского моря в районе поселка Сулак пограничный наряд задержал без малого шесть тонн осетрины, разгружавшейся с судна "Камелия". В компании с браконьерами "погранцы" прихватили двух сотрудников Сулакского отделения охраны природных ресурсов Кировского РОВД города Махачкалы - старшего лейтенанта Расулова и прапорщика Алилова. "Довеском" стал рыбинспектор управления Запкасрыбвода.

Военная прокуратура Каспийского гарнизона погранвойск, наученная горьким опытом, сама возбудила уголовное дело. 25 февраля оно было передано в прокуратуру Республики Дагестан. Что произошло с ним дальше, догадаться несложно. Спустя два месяца следствие по уголовному делу приостановили.

Но это, как говорится, еще не конец истории. 16 марта около двух часов дня к погранзаставе Сулак подрулила машина, в которой сидели два местных жителя и уже знакомый нам "старлей". Троица вызвала начальника заставы. Переговоры вел сам Расу-лов:

Слушай, командир. Мы тут будем разгружать с судна рыбу, изъятую у браконьеров. Если все пройдет спокойно, внакладе не останешься.

Начальник заставы "менту" почему-то не поверил. Поэтому, получив полвторого ночи сигнал с пограничного сторожевого корабля о посудине, бросившей якорь у берега в 9 километрах от

заставы, офицер поднял бойцов по тревоге и с группой из 15 человек выдвинулся на задержание. Предчувствие пограничников не обмануло. У воды стояли два "КамАЗа", груженных осетриной, а в пятистах метрах от берега на волнах покачивалась все та же "Камелия". Ну и, естественно, Расулов с Алиловым, прихватившие в этот раз на дело еще одного коллегу старшего лейтенанта Барикова. Документов, проливающих свет на происхождение рыбы, ни у милиции, ни у рыбаков не было.

Сначала пограничников попытались купить. Один из рыбаков многозначительно показал начальнику заставы пачку сотенных банкнотов. Не помогло. Тогда Алилов схватился за автомат:

Тебе что, командир, жить надоело? ! Не забывай, что у тебя есть семья.

"Мент" дослал патрон в патронник. В это время, воспользовавшись замешательством, одна из машин рванула в сторону шоссе. За ней - вторая. Пограничники дали предупредительные выстрелы вверх, но беглецы на это не отреагировали. Огонь на поражение решили не открывать.

А зря! Расулов вернулся в сопровождении восьми милиционеров. И вновь в ход пошли угрозы и бряцание оружием. Правда, завидев резервную группу пограничников, прибывшую на помощь товарищам, горячие парни тут же поспешили ретироваться.

Сулакский инцидент это только эпизод в большом противостоянии. В Дагестане давно идет настоящая война между ФПС и местными дельцами, сколачивающими состояние на преступном бизнесе. Один из генералов с Лубянки, говоря об уровне противодействия в Дагестане, сказал, что пограничникам в республике по сути противостоит государственная машина. Силы, согласитесь, неравные.

Проанализировав ситуацию в регионе, приходишь к выводу, что в словах пограничного генерала нет ни капли преувеличения. По уровню жизни республика находится на одном из последних мест в России. Бюджет на 85 процентов дотируется Москвой. Дагестан и в лучшие времена не считался центром продвинутой промышленности. А в нынешних условиях республика и вовсе оказалась на коленях. Предприятия остановились. Жизнь теплится лишь в компаниях-монополистах, относящихся к ТЭК, транспорту, связи.

Рыбный промысел - единственная сфера бизнеса, способная не только прокормить местное население, но и приносить ощутимые дивиденды. Не случайно в него оказались втянутыми такие силы. Люди, хорошо знающие положение дел в регионе, утверждают, что каждый уважаемый в республике начальник держит на Каспии свою небольшую рыболовную флотилию или. на худой конец, судно. Интересы тех, кто преступает закон, бесконтрольно грабя море, и тех, кто его якобы защищает, переплелись настолько, что сегодня трудно отличить одних от других. Не случайно в республике не было ни одного громкого "рыбного" судебного процесса.

На осетровых в Дагестане делаются баснословные деньги, способные при большом желании взорвать политическую ситуацию в регионе. Яркий тому пример - шум, поднятый вокруг уголовного преследования братьев Хачилаевых. Так называемые лидеры лакского народа напрямую связаны с рыбным бизнесом. Попытки Центра прижать их к ногтю наталкиваются на яростное сопротивление, которому умышленно придают окраску национального движения. Москву пугают новой Чечней, предсказывая социальные потрясения на Кавказе.

Не случайно сегодня делается серьезная ставка на ФПС одну из немногих силовых структур, сохранивших реальную боеспособность и иммунитет к коррупционной ржавчине. Если парни в зеленых фуражках остановят вакханалию на Каспии, правительство обязано будет поставить им золотой памятник в центре Лубянской площади. Правда, боюсь, что для этого придется превратить погранзаставы в брестские крепости, а на море спустить эскадру боевых кораблей.